сказка Follow story

Н
Надежда Меркулова


колдуны глухой Сибири. Интересно ли Вам продолжение?


Fantasy Not for children under 13.

#о колдунах
Short tale
0
9383 VIEWS
In progress
reading time
AA Share

сказка

           Глухая деревушка притаилась в чаще леса. И домики в ней были все какие-то приземистые, почерневшие от времени, хоть все еще крепкие с виду. Лес окружал деревню со всех сторон. Был он еловый, густой и темный, стоял плотной стеной и выглядел крайне неуютно и даже грозно. Первобытный лес и странная деревня - подумал бы путник, но путники здесь встречались редко - никто их здесь не ждал, сюда не звал, а проторенных путей здесь отродясь не водилось.

Жили – поживали в деревеньке три колдуна, вернее один колдун и две колдуньи. Сколько им было лет – кто ж упомнит, они и сами забывать стали, ни к чему им это было помнить. Секретом вечной молодости может и не владели, но жили долго, очень долго, да и превращаться по надобности могли то в дерево, то в птицу или зверя лесного, а надо, так и в девицу красавицу или парня удалого.

Разным колдовством они владели, различными талантами обладали. Старый колдун был сед, как лунь, но высок и статен. Звали его Казимир. Сила в нем была большая. Знался он с огненной и воздушной стихиями. На коньке его дома день и ночь крутился флюгер – это друзья – ветры прилетали поздороваться, пошептаться о своем, о тайном. А под навесом, пристроенным к дому, в очаге древнем, каменном рос – вырастал цветок огня вечного, яркого пламени бесконечного. И чудный тот огонь был : то теплом согревал, то обжигал так, что и не подойти было поближе, а иной раз и вовсе таким ледяным холодом обдавал, что мертвела душа человеческая.

Одна из колдуний по имени Марфа ведала земной и лесной стихиями. Смуглая она была, кареглазая, роста маленького, проворная и гибкая, как ящерка. Дом ее самым приметным был. Росли возле него громадная ель и огромный дуб. А домик тот притулился у самого подножия утеса высокого, и рядом с ним зиял вход в пещеру глубокую, что, сказывают, ведет в недра земные сокровенные.

Третьей была колдунья водной стихии. Звали ее красиво и для тех мест непривычно – Лана. Была она высокая, стройная, совсем худенькая, с бездонными голубыми глазами. Немало мужиков сгинуло – утонуло в глазах тех бескрайних. У крыльца дома водяной ведьмы бился - клокотал ключ воды чудесной, с которого родник начинался, странный родник, не здешний. Вытекал ключ из камня гранитного, из самой его середины, и чистоты был хрустальной. А уж как струя воды невеликая камень тот пробила насквозь, чтоб на белый свет выбраться, то никому не ведомо. Видно правду говорят: слеза камень точит.

Жили – были колдуны жизнью неспешной. На утренней зорьке вставали, солнце встречали, росой умывались. Весь божий день в трудах проводили, с вечерней зорькой спать ложились.

А дальний мир шумел, суетился. Люди поближе к золотому тельцу оказаться стремились, да толику его себе отхватить. Ненасытная жадность овладела миром, губила леса, сушила реки, выжигала землю. Пророки рода человеческого грозили апокалипсисом, ядерная, химическая чума, биологическая зараза уносили сотни тысяч, миллионы жизней ежегодно.

Лесное пожарище.

Колдуны хоть и жили в глуши сибирской тайги, однако ощущали мирские перемены и не только душой своей и разумом, но и в действительность вторгалось зло людское. Горела тайга! Пожары вздымались высокой волной, ширились и шли стеной, сметая все на своем пути огненной лавиной. От великого жара корчились деревья и умирали в столбах пламени буйного, трава вспыхивала и исчезала бесследно, даже земля горела, до золы выгорала, становясь бесплодной. И уже не раз колдуну Казимиру приходилось наступающий огонь заговаривать, от деревни родной в сторону отводить. Но Марфа все за леса просила, за землю – матушку, – больно им было, страшно – ужасно погибать, крик их неумолчный она слышала, душу он ей истерзал, вымучил.

Казимир и сам понимал, что надо, надо вступить в настоящую борьбу со стихией огненной, насылаемой злом вселенским, что безмерно скопилось в среде людской. Заперся – затворился он на семь дней в доме своем, ставни закрыл, не пил, не ел, все на огонь, взятый из древнего очага, смотрел, заклинание творил. Были, конечно, заклинания всякие, что от предков издавна из уст в уста передавались. Сильные заклинания, седой стариной от них веяло. Значение некоторых слов, в них звучащих, за давностью лет утрачены были, но произносить следовало с великой точностью, чтоб не вызвать последствий негативных. Однако мир с давних – то времен ох как переменился, скопившееся зло возросло многократно (ведь и род людской в численности вырос немерено), потому нужно было новое заклинание, прежние слабоваты были теперь для применения.

Неправла это, что род колдовской измельчал со временем, что сила не та в ведовстве стала. От незнания слухи эти. Прогресс и техника всякая, безусловно, людей от колдовства отвадили: зачем годами мудрость постигать, внутренние силы в себе развивать, заговоры изучать да учиться на деле их применять, - долго это, муторно, да и не каждому дается. Так и в школьной учебе всякий своими способностями обладает: кому обучение легко дается, а кто вроде и старается науку постигнуть, ан не получается ничего, то ли таланта нет, то ли способностей не хватает. А другим и вовсе проще из интернета чужие мысли скачать и за свои выдать, не прочитав их даже. Вроде обманул всех, провел значит. Умным да хитрым себя полагает. Только мысли чужие, пусть и прочитанные, усвоиться должны, а для этого обдумать их надо, для себя в уме обыграть. Вот тогда и смысл их поймешь, и премудрость, в них заключенную, постичь и в жизни применить сможешь. Да… лень и безалаберность человеческая примета не только нынешнего времени, но прогресс технический положение усугубил. Потому и колдунов меньше стало. В мире людей экстрасенсы их заменили, про которых в древности и не слышали. Чуть что применяет слегка, уже мнит себя творцом небесным. Ну, а больше шарлатанов среди них, людским невежеством и страхами пользующихся.

Отогнал от себя Казимир мысли эти бесполезные, как мух назойливых, - слишком разрослось человечество, утеряна ценность каждого для всех, да и в веру свою всякого не обратишь. Труд здесь нужен большой: куда проще твердый алмаз огранить, чем личность человеческую развить и взрастить. Вот потому и ученика никак не подберет себе колдун, а уж надо бы, долг свой перед будущим выполнять время настало. А пока, вернемся к делам нынешним. Сотворение заклинаний не простое дело. Сначала надобно тело очистить, поголодать, водой проточной промыть, освежить, чтоб голове легче думалось. Затем душу очистить, мысли о сегодняшнем дне прогнать, заботы и печали исключить из помыслов своих и размышлений, на проблеме решаемой сосредоточиться.

Сидит колдун, третий день с огненного пламени глаз не сводит, душу огня зловредного постичь пытается. В самой сердцевине пламени душа сокрыта - спрятана. Шепчет что – то, бормочет Казимир себе под нос, руками пассы делает, и смотрит внимательно, как пламя на его слова и действия реагирует. Вот в глазах колдовских пламени отблеск разгорается, судороги по лицу и телу волнами прокатываются, кожа светиться изнутри начинает все ярче и ярче – и вот уже вроде и не человек возле пламени сидит, а два языка огня переплелись, вверх рвутся, шумят, потрескивают. Долго ли кротко ли разговор тот тайный колдуна с пламенем продолжался, но всему конец приходит. Выскочил Казимир из оцепенения огненного, вновь в человека оборотился. Осунулся он, исхудал за время испытания, кожа огнем как – будто опалилась, потемнела, черты лица заострились, взгляд пламенем полыхает, но усмехается довольно ведун: сложилось заклинание как надобно.

Вышел он во двор, тут и Марфа с Ланой подоспели. Измучились они ожиданием, знали, что заклинания творить дело ох опасное. Бывало, что и не возвращались колдующие в облик привычный, человеческий, сохранялось превращение надолго, если не на всегда. А ведь кем или чем обернешься, той жизнью жить станешь и чем дальше, тем больше приобретенный образ будет затягивать, свою сущность навязывать. Были, были такие колдуны и ведуньи, что потерялись, сгинули в образах неведомых. В таком случае очень требуется помощь со стороны.

Но в этом случае все обошлось. По лицу Казимира видно было, что хоть и устал он смертельно, однако облика и разума человеческого не утратил.

- « Сложилось – сплелось заклинание. Ваша помощь мне потребуется, завтра поутру и приступим», - сказал колдун,- «А сейчас идите по домам, сил набирайтесь, нелегкий день нас ожидает».

Суматошная Марфа, как всегда воскликнула:

- «Что ждет нас, к чему готовиться – то надо?!»

Но колдун лишь рукой махнул, уходите, мол, с миром, недосуг мне с вами лясы точить, и скрылся в избе.

-«Не трогай ты его, видишь, устал - измаялся совсем, завтра все узнаем, - удержала подругу Лана, - На зорьке как раз и придем, сама ж ты просила помощь земле и лесам оказать, вот и потерпи, чуток осталось».

Пошли ведуньи по своим делам, дав возможность Казимиру отдохнуть, да в себя прийти.

На другой день, лишь край неба золотиться начал, нетерпеливая Марфа прибежала к Лане, чтобы вместе к колдуну идти. Да и как проспишь, коль в природе сплошное беспокойство и тревожность ощущается. С одного края неба заря поднимается, а с другого зарево пожаров разгорается, краснее зари алой светится. Дым тяжелой тучей ползет, надвигается, вонь горелая в воздухе который день стоит, душит, о пожарах забыть не дает.

Подошли колдуньи к дому Казимира, а тот их встречает, стоит во дворе и в небо смотрит.

-«Пойдем навстречу огню, как можно ближе, - договариваться стал,- Лана, ты с собой стихии водные покличь, а ты, Марфа, земельных да лесных духов позови в помощь нам. А я ветры привлеку. Все войско наше с собой возьмем. Силу лютого огня одолеть надобно».

Сборы недолгие, вскоре пошагали налегке в сторону лесных пожаров. Возле ног Ланы родник – ручеек бежит, фонтан – голову время от времени приподнимает, оглядывается вокруг, значит, да и дальше журчит, льется. Над головой Марфы деревья ветви раскачивают, кроны наклоняют: спрашивают, в чем помощь нужна. Кусты и заросли лесные расступаются, земля тропинку мостит, чтоб никакой помехи в пути колдунам не было. Да и дорога – то недальняя, пожары совсем рядом с деревней заколдованной полыхали.

Вот и пришли. Вышли на поляну большую, с одной стороны лес стеной стоит, а с другой пламя во всю полыхает, треск от пожара разносится, дым едкий глаза ест, застилает пеленой плотной, запахом гари горло забивает. Колдуны на середине поляны в ряд выстроились супротив огня бушующего. За руки взялись, Казимир заговор читать начал:

- Огонь, злой огонь, ты могуч и лют,

Пламя вздымаешь в далекое небо.

Дымом ты душишь, сжигаешь дотла

Землю, зверей, людские дома.

Нет тебе края, безбрежен разбег

Мчишься вперед, границы не зная.

Стоп, говорю тебе, кончен забег-

Здесь остановишься, сгинешь навек,

Силой заклятий моих поражен!

Гой вы, ветры лихие, я вас посылаю

За тучами, к морю летите скорей

Дождя принесите, чтоб ливнем пролился

Бушующим, сильным, сплошною водою

Огонь он залил, подавил, истребил!

Вышел вперед колдун и вверх руки свои поднял, а из кончиков пальцев его энергия молниями в небо бьет, ветры призывает - приказывает. Послушались ветры заклятия колдовского, зашумели, вихрем объединились, да ввысь умчались, тучи пригонять к месту пожара великого. А над пожарищем и поляной в воздухе тишь установилась: ни лист не шелохнется, ни травинка не дрогнет – нет ветра, чтоб огню раздуваться – метаться. Горит огонь, клубы дыма вздымает, а по верху прыгнуть, верховым пожаром на нетронутые леса распространиться не может. Однако и сдаваться не собирается! Понизу стлаться стал, по траве змейки огненные пустил, снизу к лесам подбирается, исподтишка на деревья и кусты набрасывается и вновь вверх рвется. Смеется и грохочет злой огонь: Не победил ты меня, колдун, силен я, не справиться тебе со мной!

Обернулся Казимир к подругам,- Теперь ваш черед в борьбу вступать. Силы свои призовите и в дело пустите.

Первой вперед вышла Лана. Простерла она руки свои над ключом – родничком, что в дороге ее сопровождал и на поляну вместе с ней выбежал, у ног колдунов маленьким озерцом устроился, и заговорила нараспев, протяжно:

- Ах, вода, вода, вода. Холодна ты, глубока. Жизнь ты поишь, услаждаешь, кроткой, яростной бываешь. Проникаешь ты везде, сила вечная в воде. Камень точишь, обращаешь горы твердые в песок. Кто б справиться с тобою мог? Сила нам твоя нужна против общего врага: подымись волной высокой, пенной яростной волной, и лавиной вод глубоких злой огонь ты успокой. Ты залей и заглуши пламя жадное, ненасытное. Загони его вглубь земли, искорени до последней искорки, заставь спрятаться в нору глубокую, стражей встань на выходе, не дай пламени вновь выползти!

Вода в озерце закипела, зашипела зверем разъяренным, гейзером огромным ввысь выплеснулась, вниз, на землю водопадом шумным обрушилась – и откуда столько воды взялось в озерце том невеликом! А из водопада того волна росла – вырастала могучая, вширь разрасталась, дугой загибалась, на вершине своей шапку пены седой выше самых высоких деревьев поднимала. Грохот водяной шум пожарища заглушил. Войска водяные единым фронтом на пожар кинулись, схватились – слились в бою вода и пламя!

Низвергается вода волной, пламя гасит, к земле прибивает. Шипит огонь на весь лес окрестный, в муках корчится, погибая. Клубы пара горячего вырываются из объятий смертельных воды с пламенем, обзор битвы колдунам закрывают. Грохочет, клокочет все вокруг, тонут окрестности в пелене белесой. А вода из ручья – родника все прибывает, не иссякает. Но и огонь резервные войска к полю боя подтягивает. Хитрит, изворачивается, внутри деревьев прячется, в земле скрывается – переждет водопад водный и, глядишь, вновь голову понимает, на углях и то разгореться наровит: на войне как на войне! Не до жиру, быть бы живу. Бьются стихии, огненная и водяная, а конца той битве не видится. Вот уж и водопад ослабевать стал: выбивается из сил родничок, но не так велик он, чтобы затушить огромный пожар, набиравший силу многие дни.

Поняла Марфа, что без ее помощи не обойтись. Что может быть сильнее земли – прародительницы нашей, мудростью и силой веков овеянной! Подошла колдунья к Лане, тронула за плечо, та обернулась и молча место уступила – Марфа вперед супротив огня вышла. Опустилась она на колени, руки на землю положила, стала ее гладить и наговаривать что – то шепотом, потом вполголоса:

Ах ты, мать моя, мать сыра земля

Проснись – просыпайся, очнись – оглянись вокруг:

Жадное пламя тебя пожирает, в прах обращает

Злобной ненавистью дышит, зловонным паром плюется

Ничего живого после него не остается!

Дрогнула земля у ведуньи под ногами. Видя это, поднялась Марфа с колен, руки вперед простерла, голос ее все громче звучал:

Призываю силы земные, силы вечные, исконные:

Из глубин темных поднимайтесь, на свет белый появляйтесь,

Распрямляйтесь в полный рост, придавите врагу хвост!

Разбудило заклинанье силы земные: зашевелилась земли громада – спешно отступили колдуны на опушку леса. Волны валов земляных покатились по поляне. Голос Марфы усилился многократно, громовым эхом пронесся над округой:

Навалитесь, задушите пламя хитрое, лукавое

Под лавиной схороните, погребите под собой,

Вглубь земли уволоките, заточите навсегда

В сыром, мрачном подземелье, чтоб не вышло никогда!

Сдвинулись земляные валы, пошли – побежали навстречу друг – другу, объединились – слились в единое целое, горой земли против огня выстроились. На мгновение замерли и вдруг хищным зверем вперед, на пламя бросились! Земляной вал засыпал огонь, давил – наваливался, все своего землю брал он из – под самого пожарища, оседала земля под огнем ,проваливаться он стал, рушиться в яму глубокую. А край земли вокруг все рос, вал земляной все ширился, все дальше распространялся, гиблое место огненного разгула огибая - охватывая. И не было ему ни конца, ни края. Заметался, завертелся огонь, погибель свою почуял. Пошел круговертью, вихрем завертелся, стараясь подняться как можно выше: в небо прыгнул, чтоб поверху уйти – спастись, на соседние леса перекинуться. висли

Но, тут ветры, Казимиром вызванные, из дальних странствий вернулись, тучи сизые, водой наполненные пригнали. Почернело все вокруг, тучи сизые, толстобрюхие над самой серединой пожара нависли. И грянул гром, разразилась буря великая! Засверкали копья молний, разрывая тучи в клочья, страшный ливень сенной воды на пламя обрушился. Потоки воды с землей смешались, в яму огненную вместе хлынули. Дождевая вода воды подземные напитала – водопад оживился, силу набрал. Волна водяная вновь выросла, вокруг пожара побежала быстрее земляной, путь огню к отступлению преграждая. Объединились стихии колдовские – куда уж пламени с ними справиться было. Вскоре и закончилось все. Валы земляной и водный загнали огонь в провал глубокий, сверху его тучи дождем залили – задушили.

Образовалось на месте пожарища озеро глубокое с берегами крутыми, а вокруг и вдаль на километры многие пустошь теперь простиралась: вместо почвы и травы – зола, вместо кустов и деревьев - остовы деревьев и пни, до угля обгоревшие. Успокоилось все вокруг: перестала дрожать под ногами и колыхаться земля, замерли – застыли валы ее, успокоился, исчез водопад, растаяли, пролившись до конца, тучи, ушла – впиталась вода в нутро земляное. Лишь местами дымки легкие в воздух поднимались, да гарью сильно пахло.

Осмотрели колдуны место пожарища внимательно: не затаился ли где огонь? Но дело ими хорошо сделано было, теперь уж природе время раны залечивать! Встали тогда колдуны спина к спине, поклонились в пояс на три стороны, поблагодарили помощников своих: ветер, воду, да землю, и домой отправились. Потекла жизнь в деревушке по-прежнему, спокойно и размерено.

Содружество.

Вот вы и познакомились с лесными ведунами, в деле их увидели, силу их узнали. Пожары, знамо, не каждый день случаются. Чем же знакомцы наши в повседневной жизни занимаются? Что за интерес и веселье в лесной глуши жить?

Все так, да не так. Три колдуна эти только малая часть могучего содружества волшебных сил. В незапамятные времена жили на земле племена разные, сами с собою несхожие, но общим в них было то, что обладали они силами магическими. Непохожесть их не только внешняя, но и внутренняя, приводила к раздорам. А чем все заканчивается, если словесные доказательства исчерпаны, а компромисс не найден? Знамо дело, войной! Вот в сражениях беспрестанных и губили существа эти сами себя. С тех давних пор мало их осталось на планете, да и могущество свое они изрядно растеряли за годы неурядиц и конфликтов. Человека - то они тогда и в расчет не принимали – так, мелочь под ногами болтается, в сторону отпихнул и не заметил – свои у них, значит, проблемы были, глобальные. Помощи опять- таки людишки никакой оказать не могли, слабаки они против заклинаний да чар волшебных. Вот так люди - человеки в стороне жили, в дела колдовские не лезли: боялись магии, и потихоньку – полегоньку плодились и размножались, и по землям расселялись. А так как колдовством не владели, то для облегчения жизни стали всякие технические штучки придумывать и использовать. Время между тем шло и шло, и неведомо когда и как людей стало на земле много-много больше, нежели существ волшебных. Те спохватились, но поздно – слишком мало их на земле осталось, а технические устройства людей тем силу колдовскую заменили – уж и не справишься, не вернешь господство земное, хоть попытки такие, знамо дело, предпринимались. И ураганы-бури, наводнения да пожары насылались, и войны разжигались, и смертельные болезни в ход пускались! Все одно, людей больше рождалось, на свет появлялось. Существа то жили долго, по

человеческим меркам, так почти вечно, но вот с рождаемостью у них дело неважно обстояло. Закон такой есть, всемирный: чем меньше смертность, тем ниже рождаемость, чтоб популяция данных особей, значит, не вытеснила все другие. Ну, это вроде антимонопольного законодательства у людей, чтоб конкуренция видов на земле сохранялась, чтоб в борьбе за выживание виды развивались и к изменяющимся условиям приспосабливались.

Вот и магическим племенам пришлось приспосабливаться и людей в расчет брать. Жить им теперь приходилось скрытно, волшебством пользоваться тайно, людей в своих целях использовать незаметно. Кто в дальних пещерах, горах да лесах, как наши колдуны, селился, а кто и в городах проживал: ведь чем крупнее город, тем лучше в нем затеряться можно. Всеобщее бедствие в виде людского засилья роль положительную опять же сыграло: существа волшебные объединяться стали, рознь да вражду свою преодолевать. Дело, знамо, со скрипом шло, но против людей козни творить, колдовскими премудростями обмениваться, да и просто общаться очень хотелось. Лет двести назад на одном из ведьминых шабашей собрались представители всей нечистой силы земной, обсудили проблемы насущные и создали колдовское сообщество, поклялись друг другу в дружбе и сотрудничестве. Голосованием тайным верховное правительство избрали. С тех пор жизнь интереснее пошла. Правительство для всеобщего объединения прежде всего информационный канал создало. Подключиться к нему всякий мог, используя тот способ, что привычнее – кто в зеркальце новости читал, кто в чашу с водой заглядывал, другие в шар хрустальный взор погружали или на камень изображение проецировали. Любители размаха устраивали себе виртуальное присутствие новостей на дому. Через канал этот всякий волшебник или нечесть какая земная могли, значит, не только в курсе общественной жизни быть, но и между собой общаться, вроде как люди нынче через Интернет. Вот только демократия в среде волшебной не прижилась – уж больно властные колдуны в правительстве состояли. Ведь как вначале-то мыслилось: все существа равны, каждое магическое племя имеет право голоса, решения принимать только при полном согласии. Так вроде все и осталось. Вроде и голосование велось, и критика в адрес правителей допускалась, но состав правительства не менялся (для колдунов двести лет жизни - не срок), по особо важным вопросам голосование не допускалось. Сила колдовская росту самомнения ох как способствует. Коль ты великий маг и волшебник, то чуть что не так запросто можешь превратить оппонента во что-нибудь никчемное и бессловесное, а то и совсем изничтожить. Так самые сильные в колдовской науке власть и захватили – поди, отбери! Теперь уж они диктовали свою волю магическим племенам по каналу информационному. Однако особо сородичей не прижимали – все ж одного роду-племени, волшебного - управляли разумно, властью своей не тешились и на показ ее не выставляли.

Народ магический длинный поводок власти если и чувствовал, то изредка, в повседневной жизни свободой наслаждался, да общением забавлялся. По подобию людскому клубов насоздавали самых разнообразных, по интересам, значит. Молодые ведьмочки и ведьмаки больше развлечениями увлекались: Клуб шабашей первого мая, Сообщество ночных бдений на Ивана-Купалу, Сердечное содружество «На Летней горке» и многие другие объединяли нечистую силу для пития и веселья, игр азартных. Кто постарше, семейные да парные особи больше к полезному общению тяготели. У дам значительной популярностью пользовался обмен опытом по интересам – как дом содержать, деток воспитывать да от хвори излечивать, как личные отношения укреплять, супруга к дому и семье приваживать. Нечисть в возрасте, как американские и японские пенсионеры, путешествовать любила, да информацией о виденном и испытанном обмениваться, ну и былое вспоминать: в их годы, знамо, и леса были гуще, и небо голубее, а люди глупее и безобиднее, и жизнь чище и радостней. В общем, все как у людей.

Но были у магических племен и свои дела и увлечения, людям напрочь недоступные, да и в схожие они умели изюминку внести. Скажем, путешествовали их старики не только по земле, но и подземный мир осваивали, гномами заселенный, и подводный мир, место проживания водяных, русалок без внимания не оставляли.

Ну, а совсем магические занятия – это, пожалуй, вышивание зорьки ясной на небосклоне дальнем, скачки на ветрах буйных, создание миражей пустынных

Nov. 20, 2017, 4:06 p.m. 0 Report Embed 0
To be continued...

Meet the author

Comment something

Post!
No comments yet. Be the first to say something!
~